Блог Юрия Грымова

Недавно встретил свою знакомую, с которой мы работали еще на заводе АЗЛК. (Теперь она работает в программе “Магия кино” на канале “Культура”.) Так вот, когда работали на заводе, всем коллективом ездили на Соловецкие острова, и вот сейчас, много лет спустя, она подарила мне фотографии с той поездки. Трогательные фото, нахлынули воспоминания.

К чему я это?.. Я понял, что у меня совсем не осталось знакомых из «той» жизни. Так сколько же иметь друзей: много или мало? Я считаю, что друг это, все-таки, понятие «штучное». Знакомых и приятелей может быть очень много, но друзей – нет. Своих друзей я могу пересчитать по пальцам одной руки – это те люди, которых я могу назвать своими настоящими друзьями, и они ко мне относятся так же.

К сожалению, понятие дружба девальвировалось. Друзья и товарищи сегодня – это как работа. Приходишь на новую работу – появляются новые друзья, приходишь на другую – снова новые друзья. И очень небольшое количество людей «переходит» с тобой в твою новую жизнь. Что это такое? Бешеный ритм жизни? Скорость? Я думаю, это просто тотальная неряшливость, безответственность во всем. Друг с большой буквы – сегодня редкость, практически вымирающий тип человека.

На минувшей неделе, помимо великой Вии Артмане, ушли из жизни замечательный юный спортсмен Леша Черепанов и французский актер Гийом Депардье. Многие задают вопрос: какова цена их успеха? Стоил ли он жизней таких молодых людей. Терять таланты тяжело и больно. И первый ответ, который напрашивается: нет, не стоит. Ведь нет ничего более ценного, чем жизнь, и есть еще такие вечные ценности, как семья, вера, любовь.

Успех, о котором мечтают старлетки, снявшиеся в одном из сериалов, конечно, ничего не стоит. Тем более жизни. Но другое дело - успех таких мегазвезд, как Федор Шаляпин или дорогая нам Вия Артмане. Там была избранность, которая стоит многого. Может быть, даже здоровья и жизни. Звезды нужны обществу, потому что, если они настоящие, то реально светят и отдают в мир свой талант. К сожалению, сейчас такого света очень мало. Звездные лейблы раздаются не зрителями или болельщиками, а желтыми СМИ. Отсюда и сомнения: стоит ли ради такого успеха рисковать своим здоровьем?

“Звездный” статус для меня определяется не способностью рисковать, задавать для себя высокую планку или делать усилием воли необыкновенный рывок вперед, а талантом. Все равно, о ком идет речь: о бизнесмене, спортсмене или художнике. Он может быть сегодня и не востребован обществом. Но при том уровне понимания “звездности”, который царит у нас в обществе, о каких жертвах во имя успеха может идти речь? Общество не готово оценивать эти жертвы. Оно в последние пятнадцать лет в плохом и низкокачественном видит первоклассное, а в черном - белое.

Искусственным способом зажженные “звезды” затмили тех, кто светится долго и уверенно. Наш шоу-бизнес себя деквалифицировал тем, что поет у толстосумов на днях рождения, выступает на корпоративах. Но если ты уважаешь свой “звездный” талант, ты не можешь быть со всеми.

Полезна ли обществу идеология “звездности” в бизнесе или искусстве? Если обладатель дара и таланта анализирует свои достижения и поднимает планку все выше и выше, стремится к совершеству, то он - настоящий ведущий: общество за ним пойдет. Если же цель у “звезды” только в том, чтобы ее узнавали, то и потребитель “искусства” будет соответствующий. Поэтому так важно для страны иметь настоящих “звезд”. Люди общественные, на мой взгляд, очень по-разному используют свою “звездную” возможность контакта с аудиторией: кто-то проговаривает серьезные вещи, важные для развития страны, общества, культуры, а кто-то пытается просто понравиться. Это два взаимоисключающих уровня понимания своей миссии как “звезды”.

Всякое настоящее творчество отбирает здоровье, а не только большие достижения в спорте или актерский трудоголизм. Если вы тратите свою жизнь на то, в чем испытываете внутреннюю потребность, здоровье вы не сбережете. “Наркотиком” я бы это не называл - с примитивной химической зависимостью у настоящего творчества нет ничего общего. Но человек ложится на плаху своего таланта. Это не наркотик, а миссия. Человек, талантливый хоккеист или актер, иногда это сам для себя может и не формулировать. Но есть внутреннее состояние призванности. А сам художник является проводником.

Один из моих любимых режиссеров Оливер Стоун выпустил в США фильм «Буш». Очень этому рад. В своих фильмах Стоун всегда поднимает актуальные и злободневные темы. Говорят, правда, что фильм получился немного скучноватым, но это вовсе не умаляет достоинств режиссера.

Буквально перед запуском проекта «Чужие» на одну из главных ролей пробовался Джон Мейлер – известный американский журналист и актер, сын писателя Нормана Мейлера. А потом он брал интервью у Оливера Стоуна, и рассказал о том, что в России запускается такой фильм. На что Стоун отреагировал с очень большим интересом. Не знаю, был ли у него до этого заказ на фильм «Буш», или эта идея возникла после интервью… Но больше всего в этой истории мне нравится то, что фильм «Буш» снят на китайские деньги.

Уже – история. Приезд Оливера Стоуна в Москву стал для меня фантастическим событием, и я ужаснулся тому, что в городе не нашлось ни одного плаката с его фильмами. Их просто не было. Если бы вы захотели купить плакаты Стоуна, – вам просто неоткуда было бы их взять. Поэтому мы быстренько на компьютере сверстали плакат Стоуна с его картинами. А он расписался потом мне на боксе с его фильмами. Вообще, я спокойно отношусь к подобного рода вещам: у меня нет мании касаемо автографов или фото на память. Стоун – один из немногих режиссеров, автограф которого мне действительно хотелось бы иметь. И теперь он у меня есть. Вообще, существуют всего два человека, чьи автографы для меня имеют ценность, – это Питер Гэбриел и Оливер Стоун.

В предыдущей картине про стариков Коэны, мне думается, отклонились от своего стиля… (А ведь это здорово иметь свой стиль, быть в кино самими собой!..) В «После прочтения сжечь», мне кажется, американцы наконец-то стали снимать, что они смешная, запутанная нация. Было интересно на это посмотреть: прекрасный Брэд Питт… А то, что такие именитые артисты сыграли такие незначительные роли, – это нормально. Амбиции только в России. Русский артист все время считает себя большим, чем он на деле является. В Америке или в Европе интересен проект. У меня американцы играли в моем фильме «Чужие» и дали мне скидку 50% (!), потому что им был интересен проект. Русские актеры любят только деньги: их можно купить. Я смотрю уважаемых мною артистов в таких поганых фильмах, – и объяснений этому нет. А там люди думают о своей карьере.

Градус супергеройства на экране завышен!.. На мой взгляд, наступил передоз… Поймал себя на мысли: «Было бы здорово наблюдать супергероев в жизни…» Хотя – какие супергерои, какие летучие мыши, спасающие мир?!. Это не наша реальность… Однако почему же, – уже наша: мы не противостоим влиянию «Чужих».

Я уже отмечал ранее, что у американцев есть эта потребность смотреть на супергероев и ощущать себя супергероями. У меня такой потребности нет. Когда исчез идеологический аппарат после распада СССР, наш президент Б.Ельцин обещал, что впредь не будет навязываться никакой идеологии. Хорошо это? Отчасти. Потому что свято место пусто не бывает. Пришла идеология денег, карьеры. Наш рынок полностью открыт для американского кино, здесь нет квот, которые существуют во всем мире. В Китае разрешено к показу только 12 американских картин в год, в Германии – 30%, во Франции – 40%. Если в Германии строят мультиплекс с 15 залами, то один из них по закону должен показывать национальное кино. Я хочу остаться русским и не хочу потреблять так много американского кино.

Иначе весь мир понял бы, что США – это слабая страна. А это не так, будьте уверены: они очень мощные, энергетические. Я специально в фильме «Чужие» даю возможность сравнить и русских, и американцев, и арабов в их естественных ипостасях, что называется, в одном кадре (русские актеры играют русских, американские актеры – американцев, арабские – арабов).

… но допускаю, что такое могло произойти. В принципе, США в последнее время ведут себя особенно неадекватно. Свою позицию по этому поводу я четко обозначил в фильме. Так что допускаю, что такое могло произойти. Мы пока воздерживаемся от резких заявлений, потому что не получили подтверждение из официальных источников.

В данный момент могу только сказать, что в США планировался ограниченный прокат «Чужих» в следующем году. Думаю, усилим продвижение фильма в арабских странах.

Смотрел новый фильм Ф.Копполы «Молодость без молодости» / Youth Without Youth (после двадцатилетнего молчания). Он один из моих любимых режиссеров; его Apocalypse Now – просто потрясение. Но то, что мой любимый режиссер снял сейчас… это просто невозможно смотреть.

Говорят, напрямую связано с сексом. До тех пор, пока есть сексуальное влечение, кино удается. По крайней мере, есть такое объяснение. Что касается меня… не знаю… В «Коллекционере», которого в 2001 году считали арт-хаусом (по сегодняшним меркам это 100% зрительское кино), там прямо-таки перебор сексуальной атрибутики. Меня даже обвиняли в избыточной эксплуатации темы секса в кино…

Будучи в Петербурге на кинорынке, наблюдал потрясшую меня сцену: шла старушка по улице, увидела широченный стенд возле дороги с анонсом фильма «Гитлер, капут!» и долго смотрела на всю эту размалеванную нацистской атрибутикой картинку… По-моему, это уже за гранью…

Такие поделки – беда нашего времени. Каждый раз мы покупаемся на обман и каждый раз плюемся. Говорим: «Смотрите сколько они денег заработали! Целых $ 8,5 млн.! Давайте и мы свои 150 рублей отдадим». Мы же все добрые…

У меня вопросы, собственно, не к создателям (создатели просто «порвали» обывателя бюстом Семенович), а к зрителям. Не они такие… Это мы такие…

Почему я так переживаю? Мы же кинематографическая страна. Я воспитывался на фильмах Данелия, Тарковского, это было совсем недавно. А сейчас гаснет свет в зале, на экране появляется изображение – и пошла слюна, попкорн. Собака Павлова! Можно подумать, что кинематограф изобрели для того, чтобы есть попкорн.

В период своего юношества я любил посещать кинофестивали. Тогда, в Советском Союзе, в обычных кинотеатрах шло очень ограниченное количество фильмов – тех, которые, по мнению власти, не несли в себе угрозу для коммунизма. А фестивали были подобны глотку свежего воздуха. Правда, фильмы не всегда попадались хорошие, но более-менее расширить круг своих знаний о кинематографе было можно. И вот, помню, был там один фильм об американо-вьетнамской войне. Причем снятый вьетнамцами. Поначалу я не мог понять, почему в этой картине вьетнамцы воюют друг с другом, и только потом до меня дошло – американских военных, оказывается, тоже играют вьетнамцы!

Конечно, можно посмеяться над старой вьетнамской лентой, но лично меня преследует чувство ностальгии каждый раз, когда я вижу «русского злодея-террориста» в очередном американском боевике. Причем зачастую этот «русский» весь фильм ходит в шапке-ушанке, пьет водку, матерится с американским акцентом и обладает таким именем и фамилией, которые вряд ли пришли из русского языка. То, что на роли американцев в своем фильме я пригласил именно американцев, а не, скажем, англичан, шотландцев, австралийцев или, чего доброго, русских со знанием английского, - даже не обсуждалось. Более того, мы пошли дальше. Когда сценарий был переведен, мы попросили наших заграничных актеров адаптировать свои реплики под разговорный американский английский – чтобы не уподобляться голливудским сценаристам, которые, видимо, придумывают какую-то свою Россию, пока еще неизвестную нам самим.

Признаюсь честно, до этого работать с американскими актерами мне не приходилось. Я был о них наслышан благодаря как своим коллегам, так и СМИ, однако мне не терпелось узнать на личном опыте, что же они из себя представляют. И я не разочаровался: актеры из Соединенных Штатов – это, прежде всего, профессионалы. Если хотите – ремесленники, в хорошем смысле этого слова. Таким было мое первое впечатление. И с таким же впечатлением я завершил этот проект.

Что касается общего языка, то, вопреки прогнозам, после нескольких недель совместной работы американцы по-русски говорить не научились. Зато научились понимать! Говорю на полном серьезе: после месяца съемок кто-то из операторской группы мог на русском языке попросить актера не наклонять голову во время съемки – в противном случае он уходит из света – в ответ на что тот кивал и выполнял пожелание. Некоторые просьбы, правда, приводили американцев в шок. Так, выйдя однажды из костюмерной, исполнитель главной роли подбежал ко мне и, чем-то чавкая, спросил, зачем его заставили взять нитку и положить ее в рот. Оказалось, что бытует на нашей съемочной площадке примета, согласно которой, если в момент отрезания пуговицы от одежды, эта одежда находится на тебе, то необходимо взять в рот нитку – в противном случае ты потеряешь память. Поэтому неудивительно, что как-то раз все тот же исполнитель главной роли спросил, что находится в маленькой пластиковой бутылочке, из которой я постоянно пил на съемках. «Минералка», - бесхитростно ответил я. «А-а, - слегка разочарованно протянул американец. – Я думал водка».

И еще одна вещь, которую я усвоил в процессе работы с американцами. Мне она показалась смешной и страшной одновременно. Оказывается, они и правда воспринимают себя как героев, спасающих мир. Причем такое отношение к себе кроется где-то на уровне подсознания. Я не знаю, когда и за счет чего происходит такое внушение – при просмотре американских фильмов, при чтении американской литературы или еще как…. Пусть над этим поломают голову ученые. Но факт остается фактом: в глубине души каждый американец – супермен, бэтмен, человек-паук и женщина-кошка. Супергерой, одним словом. Меня этот факт не беспокоил до того самого момента, как у нас из-за подобной самооценки не провалилась сцена. В ней мне надо было показать, как американский врач, которого ударили, ползет по земле. По сценарию герой должен быть униженным, ему должно быть больно и обидно. Вместо этого актер полз подобно раненному Рембо, спасающему мир.